Cайт Андрея Козырева

Агония

(март, воспаление лёгких)

земля ещё мертва но живы небеса
в них солнце ёжится колючим шаром
и лёгкие мои весну встречают жаром
в крови растут-гудят микробные леса

земля ещё глядит в лазурь зрачком пустым
и не вполне своим владеет телом
но вертится в своем футляре белом
и в нем плывет под солнцем золотым

а дома у меня покой и карантин
и запах снадобий
весна проходит мимо
закрыты окна я ушёл из мира
для созерцанья внутренних картин

как шхуна в море падает на борт
я сам в себе тону
тону безвольно
я погружаюсь в тело словно в воду
выискивая где таится боль

боль странствует по телу моему
клубится вьётся катится как волны
и рвётся из меня в окно на волю
я превращаюсь для неё в тюрьму

в своём бреду я таю словно дым
из тела создаю второе тело
разлитое в пространстве без предела
сквозь мир объятый пламенем моим

а за окном – введение в весну
и щебет птиц
и ... Читать дальше »

Спит материк. Луне, как вестнице,
не проломиться в зашторенные города.
Только в ночи магистрали светятся
и мчатся по сизым лесам поезда.

Размалевав всю страну полосьями,
наэлектризовав каждый луч, каждый нерв,
луна себя полностью выплескивает
на плоский разжиженный континент.

Но, как небесных магм теоретик,
на тёмные ввалившиеся веки квартир
тусклое око вокзала светит,
пересотворяя вчерашний мир.

Не видит никто, как планета вертится
и по её груди, от летаргии восстав,
по лунным кошмарам, мечтам и местностям
мечется железнодорожный вокзал.

Стучат колёса, и стены движутся,
грохочут поршни, дорога жестка.
Города на нити рельсов нанизываются
в бездонном обмороке материка.

Рельсы вьются нервной системою,
пустые пространства пронзает ток.
– Ты знаешь ли, что тебе я сделаю? –
говорит планете проснувшийся бог.

Сон сделав пространством и населив криками,
железно-бензиновый вокзальный бог,
вр ... Читать дальше »

Между рельсов угрюмо желтеет трава,
тротуары грязны и мокры.
Так вези же меня, прозаичный трамвай,
сквозь знакомые с детства миры.

Я на красном трамвайчике еду один,
скукой дремлющий ум веселя.
Наблюдаю игру заоконных картин –
лужи, грязь, гаражи, тополя.

Недостроенный дом превратился в скелет,
старый тополь до хрипа продрог.
Но я чувствую, как изменяет свой цвет
растворённый во всём Жизнебог.

И расходятся сны, как круги по воде,
маскируя собою сверхжизнь.
Растворяется время в линейном дожде,
небо прячется за гаражи.

Возгорается в нас флогистон-теплород,
высекая из лёгких огонь,
долгожданное прошлое снова грядёт,
в кровь вселяется певчая хтонь.

Я – трамвайный поэт без особых примет,
скоморох, горлопан, лицедей,
я лишился за этот пейзаж на сто лет
и веселья, и чести своей.

Я в пространства ... Читать дальше »

Расскажи мне о будущем, шмель золотой,
прошурши, прожужжи.
Здесь я чувствую, как за последней чертой
черти точат ножи,

ходят ангелы по небу вниз головой,
пляшут замки вдали,
и стоит немигающий звёздный конвой
в изголовье Земли.

Облетают короны рабов и царей,
мрачен дух без души,
и свечное язычество у алтарей
золотисто дрожит.

Расскажи мне о будущем, шмель-менестрель,
южный огненный гость,
урони мне в ладони таящую хмель
желтозвёздную гроздь.

Я безмолвен, я чаю движенья воды,
я – и путник, и цель…
В небе ветер твои заметает следы,
чёрно-огненный шмель.

Ожидаю: вот-вот – и родится строка,
и заплачет вот-вот…
Только ангел на воду подует слегка,
только тень промелькнёт.

Но молчат небеса над бряцаньем мечей,
и кружится Земля…
За последней чертой – только ... Читать дальше »

Замер железный лес,
горы чернеют.
Тёмные долы ждут
первого снега.

Дремлют в речной воде
кормчие звёзды.
Только у врат лесных
замерли трое.

Ждут торжества зари,
медлят, гадают.
– Что, если соль небес
не растворится?

– Скоро ли тьме идти
на переплавку?
– Скоро ли край небес
вспыхнет сияньем?

Замер железный лес,
горы чернеют,
дремлют в речной воде
кормчие звёзды.

Только из низких гор
в смутное небо
всходит тяжёлый дождь,
дождь ожиданья.

Майский снег опускается на зеленеющие кроны,
на клейкие хрупкие листья, на соцветья весенних надежд.
Майский пейзаж – лазурь и охра, белое на зелёном,
картина, центр которой – везде, а рамки – нигде.

Майские снеги, белые и зелёные,
многоточия поверх пейзажа, недосказанные, как весна,
в белизну свою до зелёной одури влюблённые,
юркие, как мгновения, свистящие пулями у виска.

Майские снеги, знаете, а я вам верю,
не должен быть май без снега, как без солнца зима.
Вы приходите ко мне, как обетование, как благие вести
о том, что всё-таки она вертится, всё ещё круглая наша Земля.

Зелень расплетается на сотни белых точек и нитей,
врисовывается в белую сетку, прогнозам погоды назло.
Майские снеги, хоть вы-то меня не обманите,
растайте от наших взглядов, в которых уже тепло.

Только в начале мая понемногу чувствуешь это – 
проницаемость ... Читать дальше »

Потом, потом, когда-нибудь,
давно забыв минуты эти,
ты ощутишь, как вешний ветер
предательски волнует грудь.
Забыв меня, припомнишь ты
весну, и лёгкий хмель азарта,
и мокрый снег, и ветер марта,
и тишину дворов пустых.
Припомнишь ты когда-нибудь
весенний двор, звонок трамвая
и то, как морось голубая
летела на трамвайный путь.
И в прошлое посмотришь ты,
как после сна, подняв ресницы…
Так смотрят на добычу птицы
с недостижимой высоты.
А я? Поверь, я только рад,
что первое тепло вступило
в свои права – и с новой силой
лучится твой вишнёвый взгляд.
Меня не вспомнишь ты – и пусть!
Без имени, лица и слова
я в кровь твою проникну снова,
как лёгкая, хмельная грусть.
Всё сгинет, кончится, пройдёт,
и наше чувство растворится
среди других, и даже лица
судьба из памяти сотрёт…
Но, даже если всё прошло, –
пройдя к тебе сквозь все границы,
судьбе и времени назло,
как ложь, мечта иль небылица,
тебе ночами будет сниться
мое сл
		
		... 
		
			Читать дальше »
		
	

Этот мир, округлый, скользкий, несомненно, стоит мессы,
Удержать его в ладони тщились тысячи царей,
Но у всех свои запросы, выкрутасы, интересы,
И из влажных пальцев шарик выскользает всё скорей.

Неизбежная рутина, каждодневная морока
Заставляет человечков то звереть, то сатанеть.
Шестерёнки наших судеб ускоряются жестоко,
Разрывая нас на строчки, не давая уцелеть.

Сколько рыцарей мгновенья, повелителей момента
Распрощались с римской славой — не осталось и следа.
Сонно ледники сползают по векам и континентам
И стирают с карты страны, и съедают города.

И не стыдно вам, вельможи, почивать на мягком ложе,
Если смерть от ожиренья вам не стоила труда,
Если жизнь за пышным гробом так на нашу на похожа, —
И не страшно вам, холопы, и не стыдно, господа?

Ледники ползут неспешно, поглощают наши души,
Лёд и камень, лёд и солнце — равнодушие и гнев.
И мохнатый мамонт бродит по покрытой льдами суше,
И
		
		... 
		
			Читать дальше »
		
	

Роскосмосу

В квартире на высоком этаже,
прощаний государственных не слыша,
уходит тот, кто землю видел свыше,
а сам – не думал о своей душе.

Здесь, на руках кремлевских повитух,
Вползая по чуть-чуть в предсмертный возглас,
Ворованный, застрявший в легких воздух
Пытается понять, что он есть – дух.

Покачивая круглой головой,
Элитный врач покойником встревожен:
Он с точки зренья смерти безнадежен –
Почти что мертвый, но всегда живой.

Сплавляясь в вечность по теченью спин,
Он и не видит, как смешно и косно
В нем умирает нерожденный космос,
А в космосе – он сам, еще один.

В нем – небо, в небе – он, в яйце – игла…
Ступени отпадают понемножку.
Космическая русская матрешка,
Бессмысленная русская игра.

Он вознесется в безвоздушный ад,
Но без скафандра, без лица, б ... Читать дальше »

Огоньком прожигающий мрак,
По сугробам порхающий шатко,
Кто он, этот промерзший чудак,
По бульвару бредущий без шапки?
Мимо нервно блестящих витрин,
Мимо скверов, украшенных скверно,
Мимо дряхлых, прогнивших внутри
Лже-ампира и псевдо-модерна?
Это я – или кто-то другой
В им самим сочиненной сатире
Гулко топает вязкой тропой
По сугробной загробной Сибири?

Этот мир мне так страшно знаком,
Он буянит, во тьме налетая,
Божьим раем и русским райком
Безнадзорные души пугая.
Дразнят взгляды на каждом шагу
Пышный бред, богатырская сила,
Снег и мрамор, гранит и чугун –
Злость и нежность сибирского стиля.
Как прекрасен обугленный мир,
Плохи в нем только страшные были:
Помнишь, раньше мы были детьми,
И людьми мы, наверное, были?

Все – сверх меры, навзрыд, чересчур.
Как в бреду, преступая границы, ... Читать дальше »