Cайт Андрея Козырева

Понедельник, 20.11.2017, 18:33

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Блог | Регистрация | Вход

Главная » 2015 » Март » 11 » ПАУТИНА. Глава 5. Те же и Талалаев
19:00
ПАУТИНА. Глава 5. Те же и Талалаев

«Бывают люди, у которых движение пальцев напоминает жующие челюсти. Говоришь с ним, руку пожимаешь, а сам боишься – вдруг он тебя сожрет?» – забавлялся Илья, глядя на беспокойные руки влиятельного в Москве человека, метавшиеся у него перед носом.

Борис Андреевич Талалаев,  родственник Леды, «большая шишка» в министерстве культуры, пригласил Крапивниковых к себе на прием и вовсю упражнялся перед ними в красноречии.

Борис Андреевич был брюнетом с живыми голубыми ясными глазами, высоким лбом, большими залысинами, немного вьющимися волосами, сужающимся книзу лицом, круглым подбородком, который он постоянно потирал ладонью. Выбритое, стерильно чистое пространство его лица словно лучилось заманивающим радушием. Ростом он чуть-чуть  уступал Илье. В одежде предпочитал коричневые тона. Его неизменный пиджак так твердо сидел на нем, малоподвижном мужчине с монументальным брюшком, что казался каменным, украденным у какого-нибудь старого памятника. Ходил он, держа торс строго вертикально. «Идет, словно стоит, – говорила о нем Леда. – Прямой человек это, одно слово – прямой».

Манеры Талалаева были безупречными, жесты – изысканными, речь – торопливой, пришепетывающей. Его отрывистые, короткие парадоксальные реплики производили на слушателей впечатление неожиданного выстрела.

Впрочем, образ обворожительного собеседника в значительной степени разрушал странный, «слепой» взгляд Талалаева – глаза его при разговоре смотрели в воздух, не в лицо собеседника, а «в никуда». В минуты опасности и волнения он быстро и часто облизывал губы, что также не нравилось  некоторым его знакомым. Но в целом этот человек умел производить впечатление. С первой встречи с ним Илье запомнилось мягкое, безвольное, бесплотное рукопожатие Талалаева: расслабленная кисть руки при напряженном, «железном» предплечье словно покоилась в руке Ильи. Ногти на коротких нервных пальцах Бориса Андреевича были безупречно вычищены – словно в противовес длинным, вечно неподстриженным и грязным «когтям» Крапивникова. Руку собеседника он брал быстро, обхватывал ее всю своей ладонью, прикосновением словно высасывая силы из человека, а затем словно выбрасывал его кисть из своих мягких пальцев, как скомканный и уже ненужный листок бумаги.

Борис Андреевич принял Илью и Леду в своем просторном кабинете. Помещение, где Талалаев проводил работу, недавно перенесло ремонт и все было заставлено роскошными антикварными предметами, по-видимому, обнаруженными и присвоенными при обысках подпольных коммерсантов в советские годы. Старинные шкафы, огромные зеркала в резной оправе, стол с витыми ножками, а также еще не распакованные вещи в коробках стояли в чиновничьем кабинете, как эмигранты, только сошедшие с парохода и недоуменно озиравшиеся вокруг, ничего не понимая в языке и культуре своей новой родины. Большая картина в пышной раме – плохая копия эротической живописи Буше – висела на стене с обезьяньей ловкостью. Вся эта несоразмерная себе обстановка контрастировала с немытой, покрытой плевками лестнице, по ступеням которой вынуждены были подниматься к Талалаеву гости.

 

На приеме Талалаев предложил принять Илью на работу в свою формально благотворительную, фактически мафиозную организацию, фонд «Башня», под предлогом культуртрегерской деятельности занимающийся отмыванием украденных из Министерства культуры денег и «прихватизацией» художественных ценностей. Зная, что для молодого поэта-романтика, страдающего от хронического недоедания, такое предложение может показаться оскорбительным, Борис Андреевич изволил прибегнуть к особенных формам бюрократического красноречия.

– Здравствуйте, молодой человек, здравствуйте. Рад вас видеть в моем кабинете, на башне моей, так сказать… Я с нее просторы жизни обозреваю. Высокий пост компенсирует маленький рост… хе-хе! А я ведь еще при Советах работал здесь, в этом же кабинетике, – состоял в минкульте чиновником по запретам. Цензором чужой совести, так сказать. Что за должность такая! Запрещай да запрещай… У меня от запретов язык уже, как шлагбаум, полосатым и скрипучим стал. А теперь время другое, эпоха громогласности. Мы теперь все разрешаем. Другой курс теперь… Общих людей нам не надо, лишних – тоже. Государство берет курс на создание человека частного, частичного. Нам нужна приватизация всей России, в том числе – и культурного ее слоя. А вам, молодой человек – деньги, хлеб насущный, так сказать-с. И слава – она поэту не помешает. Я вам хорошую раскрутку сделаю. Принимайте мое предложение, молодой человек, вы, я вижу, из энтузиастов, нам с вами вместе большая дорога предстоит…

– Дорога-то дорогой, – прервал его Илья, – да мне, кроме хлеба, еще много чего надо. Надо, чтобы мог я в глаза людям прямо смотреть – вот не как вы, глазки отводить. Надо, чтобы небо надо мной было мое. Хлеба и неба, так сказать! Если вы и то и другое мне дадите, так и быть, пойду к вам… А если нет – то и слава мне не нужна. Она-то как раз, может быть, и мешает… Что слава? Публичная форма позора, и все тут…

– Что вы славу ругаете? Это продукт качественный. Слава, она из хорошего сырья делается. Из души человеческой, трижды переработанной, – зачастил, улыбаясь, Борис Андреевич. – А насчет неба – тут у меня своя теория есть. Небо, это дело сложное, в нем добра и зла – всего вдоволь.  Не знаете ли вы, молодой человек, анекдотец такой – мне давеча один иерарх, из церковных, рассказывал. Было во вселенной когда-то, за миллионы лет до нас, две планеты. Населенные. На одной царила справедливость: мол, правда превыше всего, не обмани, не навреди ближнему и все такое. А на другой планетке, соседней, было царство лжи и похоти. Жрите, совокупляйтесь, живите вовсю… ну, вы знаете, те же принципы, что и у нас теперь. И обе цивилизации были высокоразвитые, с мощной наукой, культурой и тэ-дэ... с атомными бомбами, разумеется. И обе боролись за торжество своих идеалов – зачем ведь идеалы нужны, если за них бороться не с кем? Так вот боролись они долго и счастливо, пока не взорвались в один день. Справедливую планету взорвали фанатики, для которых правда жизни дороже, а планету обманщиков…

– Обманщики? – ухмыльнулся Илья.

– Вот-вот. За богатства передрались. И в чем тогда разница между правдой и ложью, если они одинаково людей губят? Это ведь не сказка, я убежден, всей душой убежден, что, будь такие планеты, одновременно они сами себя бы грохнули. А вы что думаете, не так было бы? У себя спросите: не так?

– Наверное… должно быть… так, – пробормотал Крапивников, виновато улыбаясь. Теория Талалаева ему понравилась.

– Так какая разница, за идею бороться или за кошелек, если история их уравняла? Да и кошелек – это тоже идея… И весьма неплохая, кстати.  Кто мозгом думает, кто желудком, а кто и кошельком… веками, веками бабки да обман мир спасали, страх смерти им помогал, а правда да идеи в тени прятались. Если жизнь принимаете, то и это примите. Второй раз предложение делать не буду. Вы меня поняли, молодой человек?

– Понял, – ответил Крапивников, вздрогнув, словно проснувшись. – Понял. И – отказываюсь. От работы вашей, от подлости. Сразу. И снова не предлагайте. Ву-а-ля! – Илья взмахнул рукой, щелкнул пальцами перед лицом Талалаева и направился к выходу из кабинета, прямой, как стрела, почти чеканя шаг.

– Ну что вы наделали, Борис Андреевич, – прозмеила Леда сквозь зубы, когда дверь за Ильей захлопнулась. – Вы своей философией хорошего агента спугнули. Он ведь не придет больше…

– Придет, придет. Никуда не денется, – спокойно улыбнулся Талалаев. – Если бы сразу согласился, то сбежал бы потом. А так… подумает и придет. И самым верным слугой будет. Не бойся, Леночка, я людей знаю…

 

…Талалаев мыслил верно. Через две недели Крапивников уже был устроен на работу зицпредседателем Фунтом в одном из отделений фонда «Башня». И упорно приглашал друзей – Гофмана и Рудницкого – работать у него заместителями.

Жизнь складывалась хорошо.

Очень даже хорошо.

Категория: ПАУТИНА. Роман-иероглиф | Просмотров: 190 | Добавил: Недопушкин | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
avatar

Форма входа

Категории раздела

ПАУТИНА. Роман-иероглиф [27]
Большой биографический роман, публикуется постепенно, по мере написания.

Поиск

Календарь

«  Март 2015  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0