Cайт Андрея Козырева

Понедельник, 20.11.2017, 18:32

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Блог | Регистрация | Вход

Главная » 2015 » Февраль » 18 » ПАУТИНА. Глава 24. Воробьиные поля
11:33
ПАУТИНА. Глава 24. Воробьиные поля

ВОРОБЬИНЫЕ ПОЛЯ

 

Пейзаж умирания

 

Воздух рассохся и поскрипывал при движении сквозь него. Небо, измятое ночевавшим в нем ветром, непокоилось.  

Земля была какая-то босая, сиротская. В воздухе было тесно от грязных выдохов…

Дерево над Ильей было надрублено топором, и одна из его веток, почти отломленная от сухого ствола, колыхалась на тонком волоске над телом Крапивникова, словно пытаясь защитить его от собиравшегося дождя. Живительные соки земли почти не проникали в эту ветвь, и жить ей оставалось недолго, но она не знала, что сломана, и продолжала цвести пьяно, безумно, полыхающе, изо всех живых сил, контрастируя с ослабевшим и сохнущим стволом. Бывает, и на слабом дереве вырастают полные сил цветы и листья…

Илья лежал, плача и опустив голову лбом вниз, чтобы слезы назад в глаза вогнать: страшно было ему перед смертью хоть частицу себя потерять. Лежал неподвижно так долго, что, казалось, даже волосы на голове затекли. В глазах плыло что-то вроде паутины, – мелькали острые линии, черточки, пятна, похожие на пауков  и мух, копошащихся в тонкой светящейся сети. 

В ушах что-то звенело и щебетало, эти звуки напоминали чириканье воробьев, распространявшееся на огромных пространствах жизни и смерти, над полями, где дано жить, любить и умирать людям земли. Воробьиный щебет… Чирикающие, шуршащие, шелестящие звуки… Паузы жизни и смерти… Вечные воробьиные поля… И тишина – навсегда.

Илья кричал. Кричал, не разжимая губ, без звука. Кричал, обращаясь к человечеству, но даже эха не было. Пустота не отзывалась. Голос его похрустывал, словно суставы заламываемых пальцев.

– Жизнь моя дрожащая, жизнь моя! – кричал он.  Бесформенные слова словно размазывались по его губам, не смея улететь в вольное пространство.

И вслед за этой повторяемой фразой мелькали в сознании другие отрывки мыслей и чувств, последних, слишком значимых, чтобы упорядочиться.

…Я себя в рану мира вложил, чтоб в правде ее удостовериться и укорениться…

…Я умираю? Да? Как скучно…Умирать тоже скучно, от смерти человечеству проснуться надо, и решатся проблемы все...

…Устал. Устал…

…Все. Конец…

…Смерть. Жизнь… моя-а-а-а… а-а…

…Всё…

Вдруг где-то в небе прорвалась пелена, и в просветах явилось Илье видение. Никогда не вспоминаемая им ранее мать шла по небу, шла над миром, то по пояс, то по грудь растворяясь в тумане, и лицо ее выражало предвечное окаменение жизни.

Взгляд Ильи рванулся вверх… и замер. Ослепли зоркие глаза. В небо смотрел-смотрел человек, и взгляд его от глаз оторвался и в небо ушел. Там блуждает.

А Илья лежал, запрокинув голову, на каменных плитах; лежал, и тонкая струйка крови текла из его пробитой головы… На древних белых камнях у вечного черного моря лежало то, что раньше называлось человеком.

Категория: ПАУТИНА. Роман-иероглиф | Просмотров: 125 | Добавил: Недопушкин | Рейтинг: 5.0/4
Всего комментариев: 0
avatar

Форма входа

Категории раздела

ПАУТИНА. Роман-иероглиф [27]
Большой биографический роман, публикуется постепенно, по мере написания.

Поиск

Календарь

«  Февраль 2015  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0