Cайт Андрея Козырева

Понедельник, 20.11.2017, 18:36

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Блог | Регистрация | Вход

Главная » 2015 » Февраль » 24 » ПАУТИНА. Глава 16. Философские опыты Славки Сухих
11:16
ПАУТИНА. Глава 16. Философские опыты Славки Сухих

ФИЛОСОФСКИЕ ОПЫТЫ СЛАВКИ СУХИХ

 

Единственным другом Крапивникова в деревне стал его сосед, крестьянин Славка Сухих – здоровенный мужик, алкоголик, силач, молчун, тиран домашних, на все руки мастер, «Самсон Самсоныч», как его прозвали в народе. Он был родом из города и тоже когда-то «пописывал». Слова стихов его были неловки и тяжелы, как комья земли, на которой он жил.

Соседство с известным поэтом льстило ему, да и интересно было – каковы они теперь, поэты признанные? Из этого любопытства Славка нередко навещал Крапивникова и устраивал с ним «соревнования» – долгие беседы об искусстве и поэзии, в которых всячески стремился подколоть горожанина, «срезать» его, доказать, что «у нас-де, советских, собственная гордость». Илью эти его попытки немало забавляли и даже нравились. Таким образом, какую-то свою  отраду от этих бесед получали оба.

– А в чем разница между тутошней жизнью, деревней, значит, и Европой энтой? Скажи-ка, а? – спрашивал Славка. – Почему там, говорят, все толково идет, вещей всяких прорва, а у нас – чего ни  хватишься, ничего нет? Почему у нас люди живут просто, а у них – наживают всего? В душе, может, какая черточка не такая?

– Ну, как те сказать… – бормотал Илья, нервно перебирая пальцами по граням бутылки, из которой они со Славкой пили водку (а какой разговор в России обходится без этого?). – Жизнь, она везде – равнина. Но там, в Европе, все само по себе, все отдельно. И жизнь отдельно, и совесть, и любовь… и человек от всего отдельно. И потому – ясно все, четко, конкретно… И разобраться в жизни просто, потому как – однослойна она там. А здесь – здесь все со всем понамешано. Смешалось все в России, вот что! «Все смешалось…» – нараспев произнес Крапивников, тоскуя.

– Так хорошо это или плохо, ты вот что скажи! – допытывался Славка. – Хорошо, да? Аль нет?

– И хорошо, и плохо. Россия – велика она, в ней начал и концов нету, все здесь какое-то… безосновательное. Жизнь здесь… как бы сказать это… беспричинная, безначальная, что ли… – спотыкался языком Крапивников. – Нет такого, чтобы все просто, каким-то одним доводом объяснить можно было. Тут жизнь – как степь большая: сколь ни смотри, края не увидишь, все ровно, чисто, детали теряются… и небо ко всему льнет. За каждой вещью небо, понимашь? – торопливо говорил Ильюха, запинаясь, путаясь, еле подбирая слова. – Трудно это сказать, так чтоб поняли люди, но… надо. Надо говорить. Там, в Европе, жизнь – это вещь. Такая, знаешь, чтоб купить можно было, гарантию получить, поменять при случае… А здесь каждая вещь – это жизнь. Все вещи тут, – что деревья, что дома, деньги даже, – свою душу имеют… и непослушны потому. По-своему живут. И не может командовать человек. А слушаться может. Слушать может…Ну да не поймешь ты, наверно, я ж слово потерял давно, не умею никому ничего объяснить… Но сказал я свое, и с меня довольно. А ты – все равно потом вспомнишь, что сидел у тебя такой вот чудак, водку пил… и балаболил о всяком. Вспомнишь – и улыбнешься. И спасибо…

– Вспомню-то вспомню, эт-точно, – прозмеил Славка. – Чудак ты и вправду большой. Чудак без чуда ты, вот кто! Об этом еще долго говорить будут…

– Чудак без чуда? Это верно… Хорошо ты сказал. Давай-ка, брат, выпьем – за чудо! За любое, чтоб только мне, чудаку, душу утолило… то есть жажду. За чудо, брат! Чокнемся!

– За чудо! – хохоча, подхватил Славка и поднял стакан с водкой. – Ну, брат, давай! Будем толстенькими!

Так долгими летними вечерами беседовали два бывших поэта,   разочарованный горожанин и веселый крестьянин-выпивоха, и незаметно текло время их жизни, и солнце все ниже опускалось над степным широким горизонтом, озаряя бессмертие земли своими горячими и острыми лучами… Закат осенял землю, и закатом были полны стихи, написанные тогда Ильей.

 

ИЗ СТИХОВ ИЛЬИ КРАПИВНИКОВА

 

(2000-е гг.)

 

Память равнины

 

Когда закат расплавленным металлом

Стекает на слепой степной простор,

Когда кочевник-ветер, злой, усталый,

Ложится спать, разбив из туч шатер,

 

Здесь, над простором дремлющей страны,

Над прошлым, что не прячется в шкатулках,

Дрожит устало сердце тишины,

Дрожит и бьется – тяжело и гулко.

 

И время иссякает, как ручей,

Но манят, манят сердце человечье

Кочевья солнца и шатры ночей

Над жаждущим простором Семиречья.

 

Сильнее трехсотлетнего вина,

Всю жизнь своею терпкостью объемля,

Пьянят – небес высоких крутизна,

Крутая кровь, впитавшаяся в землю…

 

…Давно пронзали этот злой простор

И оставляли на столетья раны

Аттилы острый, ястребиный взор

И хищная улыбка Чингисхана.

 

Степь знала и страданье, и борьбу…

Прошедшие сквозь даль веков народы

Страданием засеяли судьбу,

И тяжелы и горьки наши всходы…

 

По древнему, погибшему в пыли,

Растоптанному временем народу –

И белый траур молодой земли,

И черный, звездный траур небосвода.

 

..И вновь – седеет степь от зимних вьюг,

И вновь, прощаясь с золотом осенним,

Верблюжьим взором смотрит старый юг,

Медвежьим рыком отвечает север…

 

Не ведая, насколько степь права

В неведении доли человека,

Лежит простоволосая трава

Под ранней сединой слепого снега.

 

И плачут звезды первые печально –

– Как горько быть осколком дня в ночи!

И золотом расплавленным – венчальным –

Текут на степь последние лучи.

Категория: ПАУТИНА. Роман-иероглиф | Просмотров: 123 | Добавил: Недопушкин | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
avatar

Форма входа

Категории раздела

ПАУТИНА. Роман-иероглиф [27]
Большой биографический роман, публикуется постепенно, по мере написания.

Поиск

Календарь

«  Февраль 2015  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0